Skip to content

Тест

SDQ-20

Этот опросник содержит вопросы о различных физических симптомах и телесных ощущениях, которые Вы, возможно, испытывали либо кратковременно, либо на протяжении длительного периода.

Пожалуйста, укажите в какой степени, эти переживания проявлялись у Вас на протяжении последнего года.

Для каждого высказывания обведите вариант ответа от 1 до 5:

1 = никогда не возникало

2 = редко возникало

3 = умеренно возникало

4 = часто возникало

5 = всегда возникало

Name Email
У меня есть проблемы с мочеиспусканием
У меня изменились вкусовые предпочтения (У женщин: исключить беременность или месячные)
Я слышу звуки как, если бы они были издалека
У меня боли при мочеиспускании
Мое тело или его часть, немеет
Люди и предметы имеют большие размеры, чем обычно
У меня бывает приступ, напоминающий эпилептический припадок
Мое тело или часть его не чувствуют болевых ощущений
У меня изменилось обоняние (например, запахи, которые мне нравились, больше не нравятся)
Я чувствую боль в половых органах (исключить боль при половом акте)
Я не слышу звуков (как будто я оглох)
Я потерял зрение (как будто ослеп)
Я вижу мир, как будто смотрю на него через маленькую трубу («туннельное зрение»)
Я распознаю запахи лучше или хуже, чем обычно
Как будто часть тело или его часть исчезают
Я не могу глотать или глотание дается с трудом
Я могу не спать по ночам, но при этом оставаться активным днем
Я не могу говорить, или разговариваю с трудом или только шепотом
У меня потеря мышечный силы и чувствительности (паралич)
Я чувствую себя мертвецом
0

Eysenck’s Personality Inventory (EPI) (Extroversion/Introversion)

The Eysenck Personality Inventory (EPI) measures two pervasive, independent dimensions of personality, Extraversion-Introversion and Neuroticism-Stability, which account for most of the variance in the personality domain. Each form contains 57 «Yes-No» items with no repetition of items. The inclusion of a falsification scale provides for the detection of response distortion. The traits measured are Extraversion-Introversion and Neuroticism. Continue reading

Биполярное расстройство, шизофрения, диссоциация

Люди с биполярным расстройством не слышат голоса, которых нет, и у них нет нескольких личностей в их телах. Люди с биполярным расстройством чувствуют себя лучше, когда придерживаются какой-то схемы лечения.

Многим людям с шизофрений часто бывает труднее функционировать в нормальном обществе. Из-за характера расстройства людям с шизофренией часто бывает трудно оставаться на лечении, а еще сложнее — с социальными отношениями, семьей, друзьями и работой. Люди с шизофренией могут быть в депрессии или в маниакальной стадии, но это обычно происходит в результате самой шизофрении (например, они находятся в депрессии, потому что у них есть шизофрения). Если человек слышит голоса (не все люди с шизофренией слышат), он не признает голоса как часть себя.

Хотя, люди с диссоциативным расстройством идентичности, как и люди с шизофренией могут «слышать голоса» в своей голове, но голоса распознаются человеком, как разные личности внутри себя (а не как внешние голоса извне). Такие личности могут помочь человеку функционировать в жизни и могут позволить человеку прожить свою жизнь. Хотя человек может впасть в депрессию, она является вторичной по отношению к самим симптомам ДРИ (например, человек находится в депрессии, потому что он пытается справиться со своим ДРИ).

Люди чаще всего путают человека, страдающего шизофренией, с человеком с диссоциативным расстройством идентичности. В то время как оба расстройства являются хроническими, серьезными проблемами с психическим здоровьем, различия между этими двумя расстройствами очевидны. Люди с шизофренией слышат или видят вещи, которых нет, и верят вещам, которые не соответствуют действительности, часто привязанным к сложной, иррациональной системе убеждений. У них нет нескольких личностей. Люди с ДРИ не имеют заблуждений, вне их многочисленных личностей или идентичностей. Единственные голоса, которые они слышат или про которые говорят, — это эти личности.

0

Диагностика и терапия диссоциативных расстройств

Двумя наиболее часто используемыми инструментами скрининга, используемыми для выявления диссоциативных расстройств, являются DES (Шкала диссоциации) и SDQ-20 (Опросник соматофомной диссоциации). DES фокусируется на психологических симптомах, тогда как SDQ больше фокусируется на телесных переживаниях. Оба эти инструмента выполняются пациентом / клиентом, а не профессионалом/ специалистом, и не устанавливают диагноз, но они действительно указывают, будет ли хорошей идеей продолжить исследование и существует ли высокая вероятность наличия диссоциативного расстройство. Чтобы получить полный диагноз, золотым стандартом является SCID-D (Структурное клиническое интервью по диссоциативным расстройствам DSM-IV).

У инструментов скрининга есть свои ограничения: возможны ложные срабатывания, когда кто-то переоценивает свои симптомы или, когда кто-то недооценивает свои симптомы. Последнее особенно верно, когда у кого-то есть «амнезия для амнезии».

В руководящих принципах по терапии диссоциативных расстройств утверждается, что наиболее эффективным методом лечения является длительная психотерапия, в индивидуальной обстановке (в отличие от групповой терапии) и амбулаторно. Это не значит, что другие виды терапии не помогут — например, некоторые краткосрочные терапии могут помочь в работе над безопасностью и стабилизацией на первом этапе. И есть также целый ряд дополнительных методов лечения, таких как EMDR, которые могут быть очень эффективными при лечении травмы, если они используются безопасным и разумным образом опытным врачом в рамках общего плана лечения, хотя протоколы EMDR должны быть изменены для пациентов с диссоциативными расстройствами.

Многие эксперты сходятся во мнении, что именно качество отношений между терапевтом и клиентом имеет наибольшее влияние на результат терапии, а не то, какую конкретную школу психотерапии закончил терапевт, какие у него навыки или даже уровень опыта. Терапия должна быть безопасной и этичной, и, конечно, все специалисты, работающие со сложной травмой и диссоциацией, получают поддержку от постоянного обучения и необходимой супервизии.

Некоторые люди, которые перенесли травму, считают традиционный психоаналитический подход слишком пугающим; некоторые находят, что КПТ слишком ограничен сам по себе; некоторые находят личностно-ориентированный подход недостаточно директивным. Таким образом, у каждого стиля есть свои плюсы и минусы.  Наиболее эффективное лечение на сегодняшний день, по-видимому, следует «трехэтапному», основанному на травме подходу, где первая фаза фокусируется на стабилизации симптомов и обеспечении безопасности; второй этап направлен на обработку травматического материала; и третья фаза фокусируется на консолидации этих достижений и интеграции собственных состояний в новую жизнь.

Размышляя о приеме лекарств, важно спросить, чего вы пытаетесь достичь: в основном люди ищут лекарство для полного излечения или, по крайней мере, устранение каких-либо его симптомов. Но нет лекарств, которые были бы разработаны специально для лечения диссоциативных расстройств. Никакое лекарство не заставит альтеров исчезнуть, отменить травму или по волшебству сделать вам лучше. Есть ряд лекарств, которые ваш врач или психиатр может назначить, которые могут помочь уменьшить ваши симптомы в достаточной степени, чтобы вы могли с пользой участвовать в терапии. Например, анксиолитики, которые помогают уменьшить симптомы от умеренной до сильной тревоги, или антидепрессанты, что может помочь снизить депрессию до приемлемого уровня.

Опасность полагаться на лекарства заключается в том, что они не решают основную проблему — они просто смягчают ее или покрывают, и могут привести к ложному чувству безопасности или «бегству в здоровье», где реальные проблемы просто подавлены. Многие психиатры, не понимающие диссоциативные расстройства, будут склонны назначать антипсихотики (также известные как нейролептики), но их не рекомендуется применять при диссоциативных расстройствах. Кроме того, это семейство лекарств имеет серьезные побочные эффекты. Они могут полностью подавлять «голоса» других частей личности, но при этом нет пути к выздоровлению или интеграции — они просто еще больше разобщаются, но с помощью химических средств.

0

Кэт и психологи

Кэт очень любит ходить по разным психологам, не смотря на то что у системы есть психотерапия.

Недавно, ее вновь занесло. Она записалась к новому психологу, на этот раз к нарративному практику по скайп. Но в этот раз мы узнали о ее желании, благодаря тому, что она разговаривала с психологом от основного аккаунта в социальной сети. Теперь у нас есть время, чтобы решить этот вопрос, как удовлетворить Кэт и всех остальных.

А так, когда-то давно она ходила к психоаналитику, а точнее ездила в Питер на очные встречи.

Потом был опыт похода на несколько психологических групп в Москве. Про этот опыт я знаю меньше, чем про Питер.

В Питере была психоаналитик, которая вела едемесячные встречи, а между ними была договоренность о еженедельной встречи он-лайн. Кэт писала письмо, на него приходил ответ.

Эту информацию она мне и всей системе рассказала. Дала почитать сохранившуюся переписку.

А у вас было, что вы встречались одновременно с несколькими психолагами?

0

Лекарства и я

Если вы принимаете нейролептики, антидепрессанты и другие подобные лекарства, то не чувствуйте стыда и слабости – так говорит Джим.

Он прав, но это сложно принять.

Я вынужден сказать это, говорит Мелкий. Если мы принимаем лекарства из психиатрического спектра, то это, чтобы помочь нам остаться в живых или, что еще важнее, это помогает, найти способы жить по-новому, разнообразно, поэтому не надо стесняться или чувствовать слабость.

Вы не выбрали психическое расстройство. Не бросайте свои лекарства только потому, что слышите, что у большой фармацевтики есть заговор.

Если ваши лекарства помогают вам, то принимайте их.

Если вам хуже, не принимая их, то возобновите их прием как можно скорее.

Прием лекарств не является альтернативой духовному развитию, а духовная жизнь не является альтернативой приема медикаментов. Это инструменты, которые можно использовать в сочетании, а не исключая друг от друга. Это также, как хорошо питаться и заниматься физическими упражнениями – тоже не взаимоисключающие вещи.

Одних лекарств, как правило, недостаточно, чтобы удерживать меня в хорошем состоянии. Чаще всего мои лекарства действуют, как помощник для других способов помощи. Например, для психотерапии.

Лекарства не плохие. Подобное отношение только усиливают стигматизацию своего психического расстройства. Лекарства не являются чем-то постыдным, чем-то, что делает нас слабее. Нет, это помощь, помощь, которая необходима нам, чтобы выживать и жить.

Не стоит бросать лекарства, когда вам лучше, поскольку это не значит, что вы сможете справится с тем, как будет ощущаться мир без лекарств. Вам лучше, потому что вы принимаете лекарства, и резкая их отмена сделает вам только хуже. Проверено на себе.

Я понимаю желание принимать поменьше лекарств. Вы не представляете, как это важно для нас. Каждый раз, принимая таблетки, мы думаем, что их слишком много, потому что есть еще обычные таблетки, и в купе это дает серьезный эффект идеи о том, что таблеток слишком много. Но эта идея только вредит нашему состоянию. Мы часто бросали таблетки именно по этой причине, и зря. Состояние ухудшалось и процесс жизни превращался только в процесс выживания.

0

Диссоциация и посттраватический стресс

Как и многие люди, кто имеет диссоциативное расстройство идентичности (ДРИ), у меня наблюдается много коморбидных, сопутствующих, расстройств. Одним из них является комплексное (сложное) посттравматическое стрессовое расстройство (Сложное ПТСР). Сложное ПТСР – это не кратковременный ответ на травмирующую ситуацию, это посттравматический стресс продолжительностью с жизнь. Такое хроническое состояние стресса часто сопутствует ДРИ.

Предположим, что я попала в автоаварию. После нее я легко могу попасть в посттравматическое стрессовое расстройство, но оно не будет иметь длительного эффекта, потому что, например, все обошлось ушибами и не серьезными травмами. Да, мой организм будет знать, что мир в машине не безопасен, но он не будет это распространять на все участки жизни. Это простое ПТСР.

Если же травмы были более серьезны, когда я бы была на волосок от смерти, то мой организм уже решил бы, что безопасно везде. В машине, на улице, на работе, в кругу друзей. И эта растущая ширь заполняла бы сознание всегда и постоянно, указывая на безопасность мира. Тогда это похоже на сложное ПТСР.

Но если представить, что я каждую неделю на протяжении 6 лет влетаю в автоаварию не по своей воле, а именно с этим можно сравнить мое детство, то что думает организм о мире. Безопасен ли он? Нет, конечно, нет. И можно этот пример сравнить с ощущениями человека, у которого стоит диагноз комплексное (сложное) ПТСР и ДРИ. И этот человек я.
Когда такое событие, как серьезная автомобильная катастрофа, учит вас, что мир небезопасен, то вы можете бояться не только автомобилей и вождения, но и всех вещей. Человек, который пережил автомобильную аварию может бояться пожаров, бояться утонуть, опасаться, что на улице нападут. Его организм знает не только о том, что автомобили небезопасны, но и что жизнь небезопасна, поэтому симптомы ПТСР могут возникнуть в маловероятных ситуациях.

Разница между ПТСР и сложным ПТСР, с которым сталкиваются люди с диссоциативным расстройством идентичности, состоит в том, что мы никогда не могли бы испытать мир каким-либо другим способом. Мы раньше узнали об этом, что:
Ужасные вещи случаются все время.
Невозможно предотвратить эти ужасные вещи.
В любой момент мы можем быть уничтожены одной из этих ужасных вещей.
Если мы выживем, это будет только ожиданием следующей ужасной вещи, которая неизбежно произойдет.

Я сознательно не думаю об этих вещах, но эти убеждения окрашивают мое восприятие мира, восприятие других людей, восприятие меня самого, восприятие всего.

Как я вижу, у меня мое диссоциативное расстройство идентичности родилось, чтобы справиться с подавляющим стрессом в детстве, чтобы справиться со сложным ПТСР. Я должен был справиться со сложным ПТСР, чтобы выжить, и справился таким образом.

Q.L.

0

Суицид – предупреждающие знаки

Принято считать, что суицид распространен среди подростков и этот возрастной период самый опасный для совершения суицидальной попытке, но по последним данным самоубийство распространено и среди среднего возраста. Так, с 1999 год по 2010 год уровень завершенных суицидов среди людей среднего возраста увеличился на 28%, а среди людей 50-59 лет – на 48,5%.

Усилия по профилактике и предотвращению самоубийств традиционно сосредоточены на подростках и людях старше 65 лет, но вышеприведенные данные говорят, что необходимо создавать программу предупреждающую риск суицидов и среди населения среднего возраста.

Суицидальное состояние можно заметить по некоторым признакам.

Предупреждающие знаки:

  1. Разоворы о самоубийстве или желании исчезнуть: Я хочу просто исчезнуть из этого мира; Лучше б я никогда не рождался и др.
  2. Внезапная озабоченность смертью: чтение, записи и разговоры о смерти.
  3. Поиск способа осуществления суицидальной попытки.
  4. Внезапно рискованное поведение: употребление наркотиков и/или алкоголя, экстремальные виды спорта, опасное вождение автомобиля и др.
  5. Приведение дел в порядок, составление завещания. Человек прощается с вами и другими людьми.
  6. Человек начинает раздавать важные и значимые вещи, чаще посторонним людям.
  7. Разговоры о том, что нет надежды, нет смысла жить дальше.
  8. Разговоры об ощущении захваченности невыносимой, трудно переносимой боли.
  9. Внезапное счастье или спокойствие на фоне длительного периода страданий.
  10. Разговоры об ощущении никчемности себя в этом мире, ненужности для других.
  11. Внезапное изменение режима сна.
  12. Внезапная раздражительность или ярость — разговоры о мести.

Суицидальные мысли, суицидальные намерения требуют незамедлительного внимания и помощи. Игнорирование признаков может привести к завершенному суициду.

Суицидальные мысли и предупреждающие знаки сопровождают клиническую депрессию, биполярное расстройство, диссоциативные расстройства и другие психические расстройства личности, а также они возникают у лиц, уже имевших суицидальную попытку.

0

Как стресс влияет на память

Ощущение усталости, измотанности, рассеянности и опрометчивости – каждому знакомы после стрессовой ситуации.

Можно думать, что вы научились жить с высоким ежедневным уровнем стресса, но мозг, на самом деле, не привыкает к такому уровню, как предполагается нами во время стресса. Как показывают исследования, стресс оказывает заметное влияние на работу нашей памяти. Хронический стресс может привести к проблемам памяти в настоящем моменте (куда ж я положила ключи, заперла ли я квартиру и т.д.) и иметь долгосрочные последствия. К таким последствиям стоит отнести уменьшение частей мозга, отвечающих за память и ускорение возрастных проблем с памятью (старческая амнезия).

При внезапных стрессовых ситуациях иногда можно сосредоточить свое внимание на запоминании (некоторые люди хорошо помнят все подробности и могут при терапии рассказать обо всем), но чаще стресс работает против формирования воспоминаний и их извлечения.

Для формирования воспоминаний мозгу необходимо:

— обратить внимание на необходимое и закодировать эту информацию в потенциальной (латентной) памяти;

— укрепить данный кусочек памяти так, чтобы стало возможным отсроченное воспоминание (помимо рабочей памяти);

— суметь извлечь закодированную информацию из долговременной памяти.

Каждый из трех процессов требует значительной психической энергии, которая во время стресса уходит на другое, поэтому любой из процессов может не сработать правильно или все три процесса не заработают.

Приведем примеры возможных проблем с формированием воспоминаний. Представьте ситуацию: стрессовая ситуация, друг звонит вам и хочет, чтобы вы в магазине купили конкретные вещи.

Проблема кодировки. Услышав список наименований, ваш мозг не сможет закодировать информацию, потому что все его внимание направлено на стрессовую ситуацию. Возможно, вы даже не зайдете в магазин.

Проблема консолидации. Возможно, вам удастся сосредоточить внимание на списке и вам покажется, что вы его запомнили. Но как только вы положите трубку, этот список не пропадет из вашей памяти. По дороге домой вы помните, что что-то должны купить, но что конкретно понятия не имеете.

Проблемы вспоминания. Даже если удастся закодировать информацию и закрепить ее, то вот с выводом ее обратно могут возникнуть проблемы. Такое может быть, кода вы помните, что купить, и зашли уже в магазин, но тут что-то напоминает вам о стрессовой ситуации. В этом случае вы резко забываете, что требовалось купить и при попытках вспомнить список у вас ничего не получается.

Таким образом, получается, что вы имеете какое-то ограниченное количество внимание на запоминание информации. При этом часть нужного внимания уходит на источник стресса, поэтому сосредоточиться сложнее. Если же, вы находитесь под давлением хронического стресса, то ситуация усугубляется еще больше, поскольку должного уровня внимания к событиям не получается. Поэтому стресс влияет на нашу память неблагоприятным образом.

Хронический стресс вызывает повышенные уровни гормона стресса кортизола в головном мозге, и он мешает нормальному функционированию нейромедиаторов, участвующих в работе памяти.

В краткосрочной перспективе, стресс вызывает всплеск кортизола, который мешает процессам памяти в течение нескольких часов.

В долгосрочной перспективе, хронически повышенный уровень кортизола (от хронического стресса) на самом деле является токсичным для клеток головного мозга и может привести к уменьшению областей мозга, отвечающих за работу памяти.

Таким образом, хронический стресс вызывает как немедленное ухудшение памяти, так и потенциально долговременный ущерб.

Исследователи могут наблюдать этот эффект во время экспериментов с животными. Так, в одном эксперименте с крысами, которые были обучены, чтобы найти свой путь через лабиринт, сначала крысы получали удар электрическим током (стрессовые события), а затем на их поведении испытывали возможность вспомнить и пройти путь до конца.

Во время первых двух минут и после четырех часов у крыс не было никаких проблем, чтобы пройти лабиринт, но после 30 минут они испытывали явные трудности.

Этот дефицит памяти объясняется ростом и падением уровня кортизола в мозге на стрессовое событие. Уровень кортизола не повышается в течение нескольких минут после того, как стрессовое событие произошло. Через несколько минут он начинает расти и остается повышенным в течение нескольких часов. Спустя четыре часа кортизол возвращается к нормальному уровню. Соответственно, когда поднимется уровень кортизола, то память ухудшается, а до и после этого подъема, кортизол на память не влияет.

Высокий уровень хронического стресса может вызвать проблемы с памятью в любом возрасте. Хронический стресс опасен тем, что может вызвать преждевременное старение мозга могут начаться дегенеративные нарушения памяти, которые, как правило, возникают в пожилом возрасте.

Хронический стресс повышает уровень кортизола в головном мозге.

Гиппокамп является областью мозга, которая в значительной степени отвечает за формирование памяти и извлечения информации. Так же он контролирует уровень кортизола.

Высокий уровень кортизола токсичен и вызывает гибель клеток мозга в гиппокампе, а также снижает способность регулировать уровень кортизола, длительное повышение уровня кортизола может привести к уменьшению размеров гиппокампа.

Через несколько лет воздействия высокого уровня кортизола гиппокампу сложнее его регулировать, поэтому стресс приводит к постоянному повышенному уровню, что ускоряет процессы повреждения мозга.

После того, как начинаются дегенеративные процессы, становится очень сложным сделать эти процессы обратимыми.

Если хронический стресс оказывает на вас влияние, то следует принимать сознательные меры по улучшению памяти, чтобы сохранить необходимые структуры мозга.

Сознательная фокусировка. Стресс отвлекает и съедает много психической энергии. Сознательно фокусируясь на том, что необходимо запомнить, мы помогаем мозгу. Такой принцип будет работать, если фокусироваться только на одной задаче в один промежуток времени, т.е. не стоит во время, например, важного разговора, начинать какое-нибудь еще дело.

Использование мнемотехник. В последнее время таких техник появилось много, и можно найти подходящую для себя. Принцип мнемотехник в том, что они помогают кодированию информации.

Повторение информации. Старый способ, но не менее эффективный для процессов консолидации.

Визуализация информации. Связывает несколько форм чувственного восприятия, помогая кодированию и процессам закрепления в памяти информации.

Ассоциация. Связывая новую информацию с уже имеющееся процесс кодирования упрощается и усиливается.

Источник: Как стресс влияет на память

0

Атипичная депрессия

Несмотря на название, атипичная депрессия встречается чаще, чем принято предполагать.

Атипичная депрессия – подтип клинической депрессии, характеризующийся классическими симптомами и эмоциональной реактивностью. Люди с атипичной депрессией могут испытывать положительные эмоции в ответ на позитивные события в жизни – эмоциональная реактивность. Кто-то с атипичной депрессией может испытывать радость и счастье с друзьями или семьей, а вернувшись домой, где живет один, впасть в отчаяние; в то время как кто-то с большим депрессивным расстройством, не может испытывать повышенное настроение в той же ситуации.

Люди с атипичной депрессии отвечают диагностическим критериям большой депрессии, с парой важных отличий.

Они испытывают настроение реактивности, которое является способностью испытывать удовольствие в ответ на позитивные события в жизни.

А также испытывают, по крайней мере, два из следующих дополнительных симптомов: тяжесть в конечностях, переедание (особенно испытывают тягу к углеводам), часто могут проспать или испытывать повышенную сонливость в течение дня, испытывают страх или повышенную чувствительность к социальному отвержению.

Атипичная депрессия часто имеет более ранний возраст начала расстройства. Часто она начинается в подростковом возрасте.

Продолжительность симптомов может варьироваться от нескольких месяцев до многих десятилетий. Длительная атипичная депрессия происходит из-за ее удачной маскированной симптоматики.

Друзьям или семье сложно бывает оценить реальную ситуацию, поскольку при такой депрессии настроение приподнятое в позитивных ситуациях, а они могли бы выразить озабоченность состоянием. Таким образом, атипичная депрессия является часто не диагностируемой.

Атипичная депрессия остается не вполне понятным расстройством. Ученые подозревают, что нейрохимия головного мозга, особенно изменение работы таких нейромедиаторов как дофамина, серотонина и норадреналина оказывают влияние на возникновение расстройства.

Хотя точные причины атипичной депрессии остаются неизвестными, исследователи предполагают, что определенные жизненные события и генетические факторы увеличивают риск ее начала в раннем возрасте.

К таким факторам риска относят: генетическая предрасположенность (кто-то из родственников болел клинической депрессией), серьезные хронические физические заболевания, злоупотребление алкоголем и наркотиками, социальная изоляция, сексуальное, физическое и эмоциональное насилие, хронические чувства вины и печали, глобальные изменения в жизни.

Атипичная депрессия хорошо реагирует на два вида лечения: психотерапию и медикаментозное лечение. Как правило, проводят одновременно и лекарствами, и психотерапию, часто, когнитивно-поведенческую.

Лекарства, которые работают для атипичной депрессии, несколько отличаются от лекарств, предписанных для классической клинической депрессии, и именно по этой причине правильный диагноз является критическим. Поэтому людям с атипичными симптомами депрессии, рекомендуется обращаться за лечением к психиатру, знакомого с таким видом расстройства, поскольку этот подтип депрессии требует правильной диагностики и иногда лечения, отличного от классической клинической депрессии.

0
Авторизация
*
*


Регистрация
*
*
*


Генерация пароля